Дура

Быль

Живцов мы не поймали… Что случилось в тот июньский погожий день с мелкой рыбешкой в реке Рессета – одному Богу ведомо. Не брала – и всё тут! Ни на мотыля, ни на червя, ни на сваренную тут же, на берегу реки, манку…

Приготовленные к ловле жерлицы сиротливо лежали на берегу.

– Надо было живца в Москве покупать! – в отчаянии бросил Михаил, отложил в сторону поплавочную удочку и принялся разжигать костер: дело давно подошло к обеду.

Достали из багажника нехитрую снедь – хлеб, помидоры, пару банок говяжьей тушенки, термос с кофе… Пообедали молча – говорить не хотелось.

После обеда мы с Михаилом присели на бревнышко на берегу возле омутка, в котором  собирались поставить одну из жерлиц, закурили и принялись бросать в воду хлебные корочки. К ним тут же устремились вездесущие уклейки с палец величиной. В борьбе за корм рыбки норовили оттолкнуть друг дружку, а если одной из них удавалось ухватить кусочек побольше, то все остальные дружно бросались отнимать его у счастливицы…

– Живцы! – улыбнулся Михаил, кивнув на рыбешек, а потом философски заметил: – Так и в жизни: не успеешь хоть что-то получить, как у тебя это тут же хотят оттяпать!

Он поднялся, подошел к лежащей на берегу жерлице и повесил на тройник хлебную горбушку.

– Смотри, сейчас будет цирк! – усмехнулся он и воткнул жерлицу в берег так, что хлеб оказался неглубоко под водой. Горбушка всё время норовила всплыть на поверхность, но грузило не давало ей этого сделать.

И действительно, начался цирк – рыбёшки толкались, стараясь пробиться поближе к «кормушке», ссорились, лезли со всех сторон.

И тут произошло неожиданное: рыбешки вдруг веером брызнули в стороны, кусок хлеба отлетел в сторону, а рогулька жерлицы тихо заскрипела, освобождая леску, которая стала быстро уходить в глубину…

Михаил выронил изо рта сигарету и посмотрел на меня. На его лице было написано даже не удивление… Скорее – ошарашенность. Видимо, что-то подобное он прочел и на моей физиономии.

Не сговариваясь, мы оба подскочили к жерлице, чуть не столкнувшись лбами.

– Ждать? – шепотом спросил Михаил.

– Тащи! – махнул рукой я. – Все равно сойдет…

Но она не сошла… Без особых усилий Михаил вытянул её на берег – эту несчастную килограммовую щуку. Один из крючков тройника как-то сбоку, но очень прочно засел в её верхней челюсти…

– Дура! – только и сказал Михаил, собираясь по старой рыбацкой привычке сломать щуке хребет.

– Стой! – неожиданно, сам не зная почему,  остановил его я. – Не надо! Подожди!

Он понял меня без слов.

Миша придерживал щуку, а я осторожно стал вытаскивать крючок из её челюсти.

Впрочем, держать хищницу было и не нужно. Она даже и не пыталась биться, она спокойно лежала в изумрудной траве,  и была покорной и беззащитной…

Мы отнесли щуку к берегу и опустили в воду. Но она почему-то и не думала двигаться с места. Только когда Михаил легонько шлёпнул по воде ладонью, она рывком ушла в глубину, подняв кучу брызг.

– Дура! – крикнул ей вслед Михаил и принялся вытирать залитые водой очки. На его лице светилась улыбка.

… Мы ехали в Москву на Мишином «жигуленке» и всю дорогу молчали. На душе у нас почему-то было очень светло и легко…