Дракон с острова Комодо

Я терпеть не могу все на свете поезда и пригородные электрички. Особенно, если нужно куда-то ехать. Если долго сидеть, да еще в неудобной позе, все тело начинает болеть, а конечности затекают так, что ими потом просто невозможно пользоваться.

Скажите, а кто мне объяснит, почему так едко и назойливо пахнут все на свете вокзалы? Просто зайдите в любой вокзал – и тяжелый запах этого огромного неуютно-мрачного помещения будет преследовать вас навязчивым кошмаром весь остаток дня. А что делать с этими тяжелыми и скрипучими входными дверями, которые так и норовят больно ударить вас по спине? Но мой Алеша на это совершенно не обращает внимания. Я подозреваю, что транспорт он просто обожает. Я это вижу по выражению его лица. Объяснить эту странную привязанность элементарно просто.

В электричке ему никто не мешает составлять кроссворды. Хобби у него такое. Наша мама очень боится, чтобы Алеша не сделал это несерьезное занятие своей основной профессией!

Да, да мой Алеша никогда не упустит момента, чтобы приткнуться где-нибудь в уголке и тут же сунуть свой нос в специально приготовленные таблицы. У него это здорово получается.

Если бы Алеша мог, то занимался бы этим прямо на улице, и даже на ходу. При этом угроза свалиться в какую-нибудь канаву или натолкнуться на телеграфный столб его вовсе не пугает. Я тщетно пытаюсь отучить его от этого. Иногда достаточно моего легкого прикосновения. Но чаще всего он делает вид, что не замечает меня. Мне обидно, но я стараюсь быть снисходительным. Ведь Алеша – мой лучший друг! Вот и сейчас мы сидим на перроне в ожидании электрички, а мой Алеша опять уткнулся в свою таблицу, которую он привычно разложил у себя на коленях. Что-то подсказывает мне, что он опять перестал воспринимать окружающий мир.

Мимо идет плотный поток людей. Все куда-то спешат и что-то тащат. А мы все сидим и сидим. Я начинаю нервничать и тихо злиться. Если мы задержимся, то не успеем вовремя занять удобное место в вагоне. А если опоздаем, то будет совсем плохо. Придется, как несколько дней назад, прыгать на ходу в отходящий вагон. Только не подумайте, что я боюсь прыгать! Просто я считаю, что это не солидно и где-то даже унизительно. Я осторожно прикасаюсь к Алешиной руке. Не отрываясь от своего занятия, он лезет в карман, достает печенье, откусывает половину, а половину машинально сует мне. Я беру печенье из простой вежливости. Оно соленое, после него обязательно захочется пить, но я никогда не отказываюсь, потому что не хочу огорчать Алешу.

Вот, кажется, объявили прибытие нашего поезда. Алеша торопливо засовывает всю папку с бумагами в рюкзак и встает. Я тоже встаю, с облегчением вздыхаю и начинаю тихонько тянуть Алешу вдоль платформы. Мне нужно обязательно усмотреть, в каком вагоне пассажиров меньше всего. Сегодня нам повезло: в самом последнем вагоне народу совсем мало и мы устраиваемся почти с комфортом – есть место для рюкзака и можно спокойно вытянуть ноги. Ведь нам ехать довольно далеко. Во время таких поездок я успеваю чуть-чуть вздремнуть и даже слегка проголодаться.

До отправления электрички осталось совсем немного времени, и наш вагон стремительно заполняется людьми. Алеша опять полез за своей папкой. Мне становится скучно, и я начинаю внимательно рассматривать входящих в вагон пассажиров. Вот пожилая женщина с маленькой девочкой ищет удобное место. Ребенок видит нас с Алешей, весело смеется и приветливо машет рукой, как старым знакомым. Я стараюсь вежливо улыбнуться в ответ. Но женщина, скользнув равнодушным взглядом, быстро проходит мимо и уводит с собой девочку. В дверях появляется озабоченный мужчина в старой брезентовой куртке с тяжелой сумкой в руках. Сумка вкусно пахнет домашними котлетами. Мужчина засовывает свою поклажу под скамью, кидает на меня подозрительный взгляд и демонстративно отворачивается к окну. Затем в вагон вваливается веселая и шумная компания молодых людей с рюкзаками, гитарами и длинными палками. Удочки, что ли? Ребята располагаются прямо на полу в проходе. Удобная все-таки вещь – рюкзак! В него помещается очень много полезных вещей: мячики там всякие, колбаса, ну и бутылки, конечно. Рюкзак, который поставили вплотную к нашей скамье, от малейшего толчка издает очень неприятный стеклянный звук.

А пассажиры все идут и идут. Свободных мест уже совсем не осталось. По своему печальному опыту я знаю, что сейчас начнется давка. Мне это совсем не нравится. Ведь чтобы выйти из вагона на нужной нам станции, нам придется долго толкаться, бормотать извинения, наступать на чьи-то ноги, продираясь сквозь толпу. А мне с Алешей это делать ой как непросто! Поэтому наша мама всегда переживает, когда мы уезжаем в час пик. Вот если бы прямо сейчас закрылись двери. Но нет!

Тот, кто управляет этой шумной громадиной под названием поезд, видимо, ждет, когда к нам сбегутся пассажиры со всего вокзала.

Наконец, я слышу глухой шипящий звук, словно под колесами нашего вагона собралось целая стая злых бродячих котов. Коты не только шипят, но и фыркают. Ага, кажется, поехали!

«Простите, пожалуйста, здесь свободно?»

Вопрос задает худенькая девушка в белой кофточке с целлофановым пакетом в руках. От неожиданности я вздрагиваю и вопросительно смотрю на незнакомку.

«Простите, ради бога, тут рядом с вами совсем немного места… – девушка переводит взгляд с меня на Алешу – Я вас не стесню, мне только до Студенческой…»

Не поднимая головы от своих таблиц, мой Алеша молча отодвигается. Девушка осторожно пристраивается на самом краешке скамейки. Ее кофточка пахнет моим любимым шоколадным печеньем…

«Спасибо вам большое», – незнакомка благодарно улыбается. У нее очаровательная улыбка, а на щеках трогательные ямочки. Девушка пристраивает пакет к себе на колени, быстро проводит ладонью по светлым вьющимся волосам, поправляя прическу, опять улыбается…

«Знаете, я сегодня сдала самый сложный в этом семестре экзамен! Две ночи не спала, сейчас еле на ногах держусь…»

Я сочувственно вздыхаю и выразительно смотрю на Алешу, который никак не реагирует на слова незнакомки. Но девушку его молчание не смущает. Она продолжает говорить, обращаясь к нам обоим:

«У меня на Студенческой бабуля живет. Следующий экзамен только через три дня, я хоть высплюсь. У бабули тишина, не то, что в городе! А вы далеко едете?»

«Тоже до Студенческой», – не отрываясь от своих таблиц, бурчит Алеша.

«Так нам с вами, оказывается, по пути! – радуется незнакомка. – Наверное, тоже в гости едете?»

«Нет, по делу, – холодно отвечает мой Алеша.

«А меня Ирой зовут, – неожиданно представляется девушка. – Я смотрю, вы кроссворд сочиняете… «

«А вы любите разгадывать кроссворды?» – в голосе Алеши легкая снисходительность, почти насмешка. Ну, конечно, кто, кроме него может вообще что-то понимать в кроссвордах!?

«Ой, у нас с мамой это целый домашний ритуал! – улыбается Ира. – А сколько нового можно узнать! Вот, например, вы знаете, как называется «плотоядная и очень ядовитая реликтовая ящерица, обитающая в Индонезии»? Шесть букв… «

Мой Алеша лишь на мгновение задумывается, потом, пожав плечами (разве это вопрос?) с наигранным равнодушием сообщает:

«Комодо. Эта ящерица во многих справочниках так и называется – дракон с острова Комодо…»

«Какой вы молодец! – в голосе Иры искреннее восхищение. – Нужно срочно записать, а то забуду. Ой, а у меня ручки нет! Можно я у вас карандаш возьму?»

Кокетливо прищурившись, девушка бесцеремонно выхватывает из Алешиных рук карандаш, быстро записывает незнакомое слово в крошечный блокнотик и протягивает карандаш Алеше. Ее рука неловко зависает в воздухе, в глазах мелькает растерянность, почти испуг.

Наконец, вымученно улыбнувшись, Ира аккуратно вкладывает карандаш в Алешину руку.

«Я очень плохо вижу … можно сказать почти ничего… не вижу, – слегка запинаясь, объясняет Алеша. Его голос звучит спокойно, почти равнодушно. Но я-то знаю, как непросто Алеше говорить об этом – карандаш в его руках слегка дрожит

«А как же вы… эти кроссворды? – в глазах девушки удивление и искренне детское любопытство.

«У меня есть специальные таблицы. Остальное я делаю по памяти, вслепую…»

«Как это? – тихо ахает Ира.

«А как, например, настоящие гроссмейстеры играют в шахматы «вслепую», знаете? – вопросом на вопрос отвечает Алеша и демонстративно отворачивается, давая понять, что разговор окончен. Ира как-то сразу сникает и замолкает. Она начинает смотреть в окно, пытается читать какую-то книжку. Но вижу, что она украдкой разглядывает моего Алешу. В ее глазах я замечаю то особое выражение, которое бывает только у очень добрых, очень искренних людей. Если бы рядом была наша мама, она бы рассказала Ирочке, что Алешина болезнь – это временно. А врач, к которому мы сейчас едем, обещал, что Алеша обязательно поправится и даже сможет продолжить учебу в университете. Нужно только время и положительные эмоции… Электричка замедляет ход.

«Вот и наша остановка», – говорит Ира и вопросительно смотрит на меня. Я встаю и начинаю решительно пробираться к выходу. Алеша идет следом за мной, а Ира послушно семенит сзади. Толпа в тамбуре, увидев меня, почтительно расступается. Вместе мы выходим из вагона и молча идем по платформе. У лестницы я останавливаюсь и вопросительно смотрю на Иру.

«Ну, вот, – с грустной улыбкой тихо говорит девушка. – Было очень приятно с вами познакомиться…»

Я чувствую, что она что-то еще хочет сказать, но очень стесняется, потому что мой Алеша демонстративно молчит. Наконец, набравшись смелости, Ирочка спрашивает:

«А можно я вам как-нибудь позвоню, если вдруг найду интересный кроссворд?..»

«У меня нет телефона, – стараясь придать своему голосу оттенок холодного равнодушия, отвечает мой глупый Алеша. Но его голос предательски дрожит. А я от досады и собственного бессилия тяжело вздыхаю и отворачиваюсь.

«Ну, что ж, тогда прощайте, – грустно говорит Ира, – было приятно с вами познакомиться!»

Растерянно улыбнувшись, девушка поворачивается и медленно уходит в противоположную сторону, направляясь, видимо, к автобусной остановке.

«Ладно, пошли отсюда, – тихо говорит мне Алеша. – Эта Ира, кажется, очередная глупая и очень любопытная девчонка…»

Но я уходить не собираюсь. У меня остался еще один шанс, и я хочу им воспользоваться. Я пристально смотрю вслед Ире.

«Ну, оглянись же! – хочется крикнуть на весь перрон. – Ты такая милая и ты так нужна Алеше. Я же это чувствую. Я никогда не ошибаюсь в людях! Пожалуйста, не обращай внимания на его колкости. Мой Алеша самый, самый хороший на свете! Но он такой одинокий…»

Я вижу, что Ира замедляет шаг, оглядывается. Наши взгляды сталкиваются. Кажется, мы поняли друг друга, потому что девушка разворачивается и почти бегом возвращается к нам.

«Можно еще раз попросить у вас карандаш?»

Она быстро пишет что-то в своем крошечном блокнотике, вырывает страничку и решительно сует карандаш и записку в Алешину ладонь.

«Это мой телефон! Обязательно позвоните мне сегодня,… завтра,… в любое время! Я буду ждать…»

«Умница, девочка! Какая же ты умница! – хочется крикнуть мне.

Я подпрыгиваю, пытаясь лизнуть девушку в щеку. И еще очень громко лаю, и весело виляю хвостом… А как же еще я могу выразить свою радость?…

Одесса

Галина КОРОТКОВА