Дальше – тишина
Они примчались в аэропорт Ньюарка, когда регистрация тель-авивского рейса уже заканчивалась.
Два последних места оказались хоть и в одном ряду кресел, но не рядом.
Три человека отделяли их друг от друга, и это было много, очень много.
Несложная в других случаях процедура перемещения на этот раз дала сбой.
– Простите, вы не могли бы поменяться местами с моей женой? – обратился Леня к сидящему справа американцу лет сорока.
– Нет! – отрезал хлыщ. – Это мое место, и я буду сидеть здесь.
– Видите ли, она неважно себя чувствует…
– Мне совершенно неинтересны ваши проблемы, – раздраженно оборвал Леню собеседник и прикрыл глаза. Путь предстоял неблизкий, впереди целая ночь. Нужно постараться поскорее заснуть.
Ну да, ну да…
Ленька – мой одноклассник, и я могу сказать совершенно определенно: он абсолютно не изменился со школьных времен.
По повадкам, фантазии и некоторым внешним признакам – мальчишка из «Вождя краснокожих».
Самолет набрал высоту…
– Фаина! – интимно, но громко позвал заботливый муж, и звуковая волна на пути к цели уперлась в соседа справа.
Тот резко дернулся и, диким взором оглядев зону бедствия вокруг себя, масштабов этого бедствия поначалу не оценил… Только легкое волнение в крови и некоторая травмированность внезапным пробуждением.
Но время лечит… Ровный монотонный гул двигателей, приглушенный свет… Сладкая дрема…
– Excuse me! – открыв глаза, бедолага обнаружил нависшего над собой соседа, пытающегося цинично использовать неотъемлемое право каждого человека пойти пописать.
Кроме всего, это право обуславливает также никем и ничем не ограниченную продолжительность процесса.
Так Петрарка ждал Лауру, так Земля ждет возвращения своих питомцев!
Но все когда-нибудь заканчивается… И вновь попытка забыться сном…
Только один человек на свете мог уверенно предсказать результат этой попытки.
– Не спать!!! – коротко рявкнул борец за воссоединение семей, выждав необходимую паузу и, мгновенно прикрыв глаза, мерно засопел, слегка похрапывая.
Расположение тел в округе указывало на их полную непричастность. Но жизненный опыт и интуиция заставили жертву усомниться в алиби ближайшего из них.
– Он кричит, – наябедничал американец подошедшему по его просьбе стюарду, тут же, впрочем, осознав всю абсурдность обвинения: сон соседа был безмятежен и убедителен.
Никакого участия его гнусная выходка в глазах стюарда не возымела, а вызвала одно лишь только брезгливое недоумение.
Очередное погружение прошло беспокойно. Герой вздрагивал, что-то бормоча, а в какой-то момент открыв глаза, встретил ясный, ласковый и полный решимости взгляд.
– Я понял, – обреченно произнес он, поднимаясь. – Куда мне пересесть?
Валерий АЙЗЕНШТЕЙН
