Чудеса в решете

Мне семь лет. Моему товарищу Мишке тоже семь. Сосед Мишки по квартире, Колян, сделал ему самокат. Это неудивительно, ведь сосед любил Мишкину маму. И еще он любил воровать. В те редкие времена, когда Колян возвращался издалека домой, Мишкина мама дарила сполна ему нежность и тепло, имея всего-навсего немного времени до новой его отсидки.

Самокат в те пятидесятые годы был сравним с наличием сегодня детского электрокара, хотя в изготовлении был довольно прост: дощечка с четырьмя шарикоподшипниками. Чаще всего они были украдены на заводе или куплены на черном рынке (толкучке). Подшипники были страшным дефицитом, и за их вынос с завода можно было получить десять лет лагерей.

Вторая доска была с деревянной перекладиной — рулем самоката. Мишке очень не хотелось делиться агрегатом, но это было не по-пацански, и против самоката выставлялся мой велосипед «Орленок». Самокат был более востребован. Он издавал такой замечательный грохочущий звук, совсем не меньше, чем лязг танка на брусчатке.

В тот день было воскресенье, и машин на дороге почти не было. Когда-никогда проедет полуторка или на бричке дядька-возничий с базара. Катались мы на своей улице, которая четыре квартала от проспекта была ровной и асфальтовой, а потом, укрытая брусчаткой, круто поднималась вверх до самой южной дороги, идущей на Тавриду.

Мы с Мишкой долго шли вверх, квартал за кварталом, мимо маленьких домиков, сохранившихся после войны, мимо сиреневых кустов с обломанными ветками. В это время вся сирень расходилась с цветочного базара по девичьим рукам и заполняла чудесным нежным запахом сотни домов.

Мы с Мишаней доходили до самого верха, до тупика трамвая номер четыре, и, встав на доску самоката, я ехал вниз, захлебываясь в крике от восторга и ветра.

Мы менялись, но в тот раз я ехал на самокате по мостовой, а Мишка бежал по тротуару. Мишка отстал и бежал где-то далеко сзади, горланя от всей души. Машину, что ехала мне навстречу, я увидел не сразу.

Мне показалось, что она еще далеко и я проскочу мимо и не задену ее. Навстречу неслись столбы, заборы, дома. Я видел, как отчаянно закричала женщина, как какой-то мужчина бросился мне наперерез, пытаясь сбить меня как кеглю. Я уже выехал на прямой участок улицы и со скоростью болида должен был врезаться в машину.

Огромная «Победа» визжала тормозами от ужаса. Улица застыла в ожидании. Вдруг мой самокат вместе со мной подкинуло на ухабе, при падении один подшипник слетел, и тележка выбросила меня, как лошадь сбрасывает всадника. Я упал, заскользив по мостовой навстречу автомобилю. Скорость была такой, что я проехал несколько метров, расцарапав руки, ноги и лицо. Я остановился. Над собой я видел бампер «Победы», а в нескольких сантиметрах от моей головы находилось колесо машины. Меня от смерти отделяло падение на полсекунды позже. Секунда — и мир остался бы сиротой.

Дядька, что сидел за рулем, выскочил из авто, подбежал ко мне и, упав на асфальт, вытащил меня из-под машины, взял на руки и начал ощупывать, как ощупывают гуся при покупке.

Мне было щекотно, и я засмеялся, а он целовал меня и плакал. Подошел Мишка с обломками самоката. Он показал мне все четыре подшипника, а значит, сосед еще починит самокат. К сожалению, соседа в этот день арестовали за кражу в молочном киоске, и самокат пролежал в сарае до нашего с Мишкой совершеннолетия.

Родители узнали подробности об этом случае, и я при встрече с ними отделался легким испугом за царапины и порванные штаны.

Что это: случай или чудо? Думаю, чудо!

Над нашей квартирой поселилась семья. Отец лет сорока, хозяин двух маленьких бакалейных магазинов, его жена и двое детей, лет пяти и совсем грудничок. Сделали ремонт и стали жить, не тревожа ни соседей, ни себя. За несколько дней до события его сын принес с дворовой мусорки черно-белую кошечку. После небольшого скандала кошечка обрела хозяев, а хозяева обрели ласковую подругу, любимицу детей и мамы. Все было хорошо, и казалось, есть на свете семья, в которой замечательно жить и детям, и взрослым.

Ночью отец семейства проснулся от ужасного грохота. Кошечка металась по гостиной, сбивая вазы, вазочки и фото. А в коридоре горела дверь, отсекая семью от выхода из квартиры. Кому отец перешел дорогу, не знаю, но месть была жестокой. Мужчина поднял детей и жену. Гарь уже заполняла всю квартиру, и они выбежали на балкон. Запах дыма побудил нас всей семьей тоже выйти на балкон, но перед этим позвонили в пожарную часть. Напротив их квартиры жила наша подруга с внуком, и я бросился на лестничную клетку, пытаясь их забрать к нам, но пройти уже было невозможно.

Семья вверху металась на балконе, огонь уже лизал балконную дверь.

И тут мне стало совсем страшно: сосед сверху молил меня спасти его маленького сына. Он его бросит, а я должен был поймать ребенка. Разве я мог отказать? Но дикий страх охватил меня: вдруг не поймаю, вдруг выпадет из рук… Я приготовился — и тут во двор въехали пожарные. Какое счастье я испытал, даже не с чем сравнить.

Пожарная лестница вверх — и полная эвакуация семьи погорельца. Нашу квартиру пожарные залили по колено, но я был счастлив, что избежал возможной трагедии.

А теперь восстановлю цепь события: сын принес домой кошечку, ее приняли и полюбили, а она спасла жизнь семьи — грохотом разбудила хозяина и отдала свою жизнь за тех, кто был к ней добр. Случайность? Невероятная. А может, это тоже чудо?

Позже они похоронили кошечку в нашей дворовой клумбе. Никто из соседей не возразил, и долго возле клумбы стояла пиала с водой и рос куст хризантем, которую семья посадила над ее последним пристанищем.

А вот рассказ моего друга. «Живу я в Подмосковье, в районе Пушкино, и однажды встретил соседку с полным лукошком клюквы. Выяснил — собирала она ее на болоте, что в пяти километрах от города. Это только за полдня собрала. Я попросил ее взять и меня с собой в следующий раз. Интерес мой был естественным, потому что настойка водки с клюквой — совершенно чудесное питье.

Как-то вычитал в интернете о приготовлении клюковки и попробовал сделать ее сам. Получилось, и мои друзья даже зачастили в мой дом.

Я несколько раз встречал соседку, но она не торопилась меня звать и берегла секреты клюквенных угодий. Тогда я решил идти сам и рано утром, в выходной, часов в шесть, поехал на машине в сторону болот. Удача была на моей стороне, и через час-другой я набрел на ягодный Клондайк и к полудню собрал пару килограммов клюквы и немного голубики. Довольный уловом, я пошел в сторону, где, как мне казалось, оставил машину. Шел час, потом второй, пока тропка не исчезла. Я решил, что пошел не в ту сторону, и к вечеру оказался посреди болот. Я заблудился.

Кое-как, в полузабытье, я переночевал на относительно сухой кочке и с рассветом пошел в сторону восхода солнца. Совсем обессиленный, я вдруг наткнулся на гать и уже по ней дошел до кромки болота.

А там полем, рощицей — и до какой-то деревни. Повстречал двух мужиков, спросил, что за деревня. Оказалось, что прошагал я по болоту почти двадцать километров. Узнав, откуда я пришел, один из мужиков сказал, что я брешу и еще никто сквозь эти болота не ходил, а кто ходил — не вернулся.

— Если и прошел ты, — сказал мужик, — то вел тебя по болоту болотный царь или леший. Вот так!

Главное, что ягоды я сохранил и, когда вернулся домой, приготовил клюковку на радость моим друзьям. Мы, сидя за накрытым столом, много говорили о том, как это я прошел по болоту десяток километров и не утонул, не погряз в топи? Ребята допили клюковку и ушли, а я так и остался с вопросом: как?»

Чудо или не чудо? Не знаю, но объяснить не могу…

О невероятном чуде я вспоминал в рассказе «Мама». Из-за страшной интоксикации, связанной с врачебной ошибкой, мама умирала. Она не узнавала нас, бредила, отказалась от пищи и воды. Врачи назвали сроки до трагического исхода: два-три месяца.

Организм был полностью отравлен. И только исправно работали мочевой пузырь и прямая кишка. За несколько месяцев ушел десяток килограммов.

Однажды утром я сквозь сон услышал, что меня кто-то зовет. Я вышел из спальни и услышал мамин голос. Она звала меня: «Саша, Саша». Я вбежал в гостиную, где на софе уже несколько месяцев умирала мама.

И я увидел, что она не спала, а сидела на софе, упираясь спиною в подушку…

— Саша, — сказала мама, — позови Иру, я кушать хочу!

Я уселся на пол и что было мочи закричал:

— Ира! Ира!

В гостиную вбежала жена и уселась на пол рядом со мной.

— Ира, мама хочет кушать, — и я истерически засмеялся….

Мама полностью восстановилась и прожила еще несколько лет на радость сыновьям, невестке и внукам.

Что это? Чудо?

У каждого из нас, долго живущих на земле, есть не один рассказ о том, как случайность спасла от неминуемой гибели. Мы делимся этим с родными, друзьями, но инстинктивно не говорим о чуде, что спасло нас, уберегая от трагедии. Признать событие чудом — значит признать наличие сил, неподвластных пониманию…

Алекандр Сокур