Азохен вей цу де коммунне!
В сороковые – пятидесятые годы в нашем дачном поселке был управляющий по фамилии Кролик. Савелий Юльевич Кролик был невысок, лысоват, брюки его постоянно были опасно приспущены под круглым животиком. Кролик был большой талмудист – явление в ту пору довольно редкое. «Почти наизусть знает почти весь Талмуд», – цитировал папа Иосифа Уткина.
Кролик со своей стороны совершенно благоговел перед папой и советовался с ним по всем вопросам как медицинского, так и немедицинского свойства. У Кролика была паховая грыжа, и много лет подряд он почти каждый день приходил к папе обсуждать, следует ли ее оперировать.
– Вон идет Кролик поговорить о грыже, – сообщала мама, завидев Кролика в конце нашей линии (линиями назывались улочки в нашем дачном поселке).
Кроме грыжи, у Кролика были какие-то проблемы с кожей ног, и папа смеялся, что Кролик из тех занятных типов, которые удивляются, почему руки моют каждый день, а ноги никогда. В этой связи папа любил цитировать разговор в бане: «Рабинович, вы еще грязнее меня!» – «Так я же старше!»
В связи с ножной проблемой деликатный папа давал Кролику следующие медицинские рекомендации:
– Возьмите тазик, небольшой, чуть больше размера ног. Наполните его теплой водой, градусов тридцать восемь – сорок. Положите туда кусочек мыла, лучше всего не хозяйственного, а детского. Попарьте ноги в этом тазике минут пятнадцать, выньте, вытрите насухо чистым полотенцем и наденьте чистые носки. Повторяйте эту процедуру каждый вечер. Через две недели расскажете, помогло ли.
Через неделю восхищенный Кролик кричал папе:
– Вы волшебник! Вы гений медицины! У меня на ногах все прошло, как рукой сняло! Евреи – вот настоящие врачи, не то что гои!
Папа принимал похвалы Кролика со скромным достоинством. Он знал, что заслужил их своим медицинским искусством.
Однажды Кролик насмерть поссорился с Гимпельсоном. Дмитрий Израилевич Гимпельсон был нашим соседом сзади. Соседом слева в это время был знаменитый врач Мирон Семенович Вовси, соседом наискосок – историк Вениамин Ильич Каплан. Гимпельсон был соседом сзади. Он был акушер-гинеколог, принимал роды у мамы, когда я появилась на свет. Папа по-приятельски называл его абортмахером.
Я толком не знаю, что произошло между Гимпельсоном и Кроликом: то ли Гимпельсон срубил дерево на участке Кролика, то ли повредил его забор, но только Кролик подал на Гимпельсона в суд.
Взволнованный Гимпельсон прибежал к папе:
– Яша, ради бога, уговорите Кролика забрать жалобу из суда!
Папа повел с Кроликом дипломатические переговоры:
– Савелий Юльевич, дорогой! Не надо судиться с Гимпельсоном! Он вам заплатит, возместит ущерб. Подумайте сами, как это некрасиво: судятся два старых еврея! Люди будут смеяться!
Уговорить Кролика оказалось нелегко: он был страшно зол на Гимпельсона. Папа прибег к новому аргументу:
– Поймите, ему никак нельзя доводить дело до суда! У него будут неприятности по партийной линии.
– Он?! Партейный?! – совершенно изумился Кролик. – Гимпельсон партейный?!
И заключил бессмертной фразой:
– Азохен вей цу де коммунне! *
…Кролик с Гимпельсоном, конечно, помирились, а бессмертное «азохен вей цу де коммунне!» навсегда осталось в наших семейных анналах.
*Многозначное еврейское восклицание. В данном контексте: «Несчастная коммуна!»
Наталья Рапопорт еще и прекрасная рассказчица. Вы сможете встретиться с ней на ее вечере в Сан-Франциско 18 января, в субботу, в 4 ч. дня в помещении Golden State центра на 738 La Playa st.
Тел. для справок: (415) 269-9929
Наталья РАПОПОРТ
