Аргентинские уроки дерегулирования: деньги, арбузы и металлолом

За первый год было проведено 670 регуляторных реформ: ликвидация регуляторных барьеров, привилегий для больших фирм, снятие бюрократических барьеров. Правительство страны активно работают по перезагрузке системы государственного управления и регулирования с разными организациями, включая Inter-American Development Bank. Удивительное дело, когда МВФ и Агентство развития поддерживают практики свободного рынка и дерегулирования. Очевидно, международные организации чувствуют опасность от Администрации Трампа в плане прекращения или сокращения финансирования той деятельности, которая усугубляет государственный интервенционизм. Возможно, они решили проверить на Аргентине действие неких новых моделей и подходов. Благо, президент Х. Милей проявил себя смелым, решительным политиком, который не боится брать на себя ответственность.

Выгода для Аргентины от дерегулирования уже очевидны. В 2016г. Аргентина теряла 7,2% ВВП из-за неэффективных, излишних, некачественных государственных расходов. В 2016г. ВВП Аргентины был $556,8 млрд. Потери были $40 млрд. В 2024г. ВВП Аргентины составил $632,1 млрд. Потери составили $22 млрд. $18 млрд. – вот выгода экономики страны только от частичного дерегулирования. На 2025г., безусловно, есть, над чем работать. Сокращение регуляторного бремени, раскрепощение предпринимательства, либерализация внешней торговли и финансового рынка – всё это вместе обещает дать Аргентине рост ВВП в 2025г. на 5,5% ВВП после падения на 1,7% в 2024г. и 1,6% в 2023г. Логика действий правительства основана на теории предпринимательского роста Мизеса/Хайека/Шумпетера. Дерегулирование снижает издержки производителей. Их финансовое положение улучшается. Есть возможности создавать новые рабочие места, увеличивать производство. В результате мы имеет ускорение экономического роста.

Х. Милей получил в наследство настоящие Авгиевы конюшни законодательной, нормативной базы. В Аргентине действует оцифрованных 70 тысяч декретов, а всего их около 700 тысяч. Их усиливают более 200 тысяч постановлений. Нет ни одного человека в Аргентине и мире, который мог бы прочитать эти тексты. Поэтому сегодня один из самых больших вызовов любого реформатора-рыночника – как нейтрализовать токсичность действующего законодательства, самому оставаясь в рамках закона. Такую задачу предстоит решать и украинским реформаторам-рыночникам, когда они начнут по-серьёзному создавать Новую Украину.

Ф. Стурценеггер рассказал несколько интересных историй из своего свежего опыта дерегулирования. Первая касается арбузов. К нему, как к министру обратились экспортёры этого товара. Проблема было в том, что государственное регулирование заставляло производителей упаковывать арбузы так, как не хотят покупатели. Государство навязывало свои стандарты в этой сфере, которую они почему-то считали важной для безопасности и жизни людей. Чтобы нейтрализовать идиотизм госрегулирования, экспортёры поступали так. Сначала они упаковывали арбузы так, как требует того аргентинская бюрократия. Корабль с арбузами выходил в море. Экспортёр отправлял вслед за ним второй корабль с 60 грузчиками. Они в море перепаковывали арбузы так, как заказывал покупатель. Понятное дело, эти дополнительные издержки делают бизнес менее прибыльным и аргентинских экспортёров менее конкурентоспособными.

Ф. Стурценеггер пытался разобраться в законодательной базе по упаковке фруктов. Инструкция об этом была приняла в 1982 г. Её объём 180 страниц. Министр оценил на вес законодательную базу по регулированию производства фруктов. Получилась стопка бумаг весом 1,5 кг. Эти полтора килограмма наносили вред аргентинской экономике в миллиарды долларов ежегодно.

Второй пример – металлолом. Одна аргентинская компания пролоббировала запрет экспорта металлолома. Она производила трубы. Её интересы были очевидными. Отрезать металлолом от внешних рынков – цены на него для внутренних покупателей упадут, и производство труб будет более прибыльным бизнесом. Одновременно многие бизнесы не могли заработать на продаже металлолома, потому что из-за запрета на экспорт он был очень дешёвым. Больше всего страдал малый и средний бизнес.

Министерство дерегулирования отменило запрет на экспорт, но дело не сдвинулось в мёртвой точки. Заинтересованные бизнесмены, которые были на прямой связи с министром, проинформировали его, что экспорт не идёт, потому что не было отменено постановление Таможни, что металлолом можно экспортировать только из порта в Буэнос-Айрес. Правительство отменило и эту норму. Прошло немного времени, и экспортёры опять написали министру, что экспорт по-прежнему невозможен. На этот раз проблема была в постановлении правительства от 1982 год. Оно обязывало заинтересованных в экспорте металлолома предоставить документ, что его переработка не может быть осуществлена на территории Аргентины. А в самой стране переработкой занимался один монополист, который устанавливал за свои услуги космические, монопольные цены. Правительство и здесь пошло на встречу экспортёрам металлолома отменив эту норму. Через месяц министр Стурценеггер опять получил звонок от бизнеса: «Федерико, экспорт по-прежнему невозможен!» Оказалось, что нужно ещё получить разрешение от экологической службы.

Вот так работают цепкие лапы государственного регулирования. Федерико Стурценеггер убеждает, что дерегулирование – не для слабаков. Оно кроет в себе огромные коррупционные риски, дьявольские соблазны для распорядителей чужого заработать деньги или нематериальные активы. Оно требует сильной воли, крепкой руки и политической поддержки, потому что deep state весьма креативно в представлении аргументов против дерегулирования и раскрепощения бизнеса. Защита «национальных интересов», «поддержка национального производителя», «предотвращение коррупции», «защита окружающей среды» и т. д. Всё это очень хорошо знакомо в Украине.

Стоит заметить, что не аргентинские, ни украинские полисимейкеры и их местные консультанты-аналитики придумали такой modus operandi. Весь обширный инструментарий государственного регулирования – результат реализации на практике модели welfare state, которую точнее называть Государством всеобщего интервенционизма. Это та система, в которой VIP-распорядители и потребители определяют структуру капитала и занятости. Они решают, какие сектора/предприятия «стратегические», а какие вторичные, какие «слишком-большие/важные-чтобы-обанкротиться», а к каким нужно применять всю силу и жестокость Закона. Они от имени Государства и Общества монополизировали право управления рисками. Мол, вы, людишки, не в состоянии понять, что вам хорошо, а что плохо. Поэтому мы, чиновники на пару с технократами и экспертами, будет решать, что вам есть и одевать, чем пользоваться дома, на чём ездить, какими услугами пользоваться, что делать со сбережениями и в каком режиме общаться с внешним миром. Сотни, тысячи инструментов монетарной, фискальной, регуляторной политики так сильно опутали Человека, что по факту лишили его основной защиты от Государства – частной собственности. Де-юре вроде бы имущество, актив, деньги, инвестиционные товары частные, но через государственное регулирование происходит его национализация.

Сегодня правительство Х. Милея проводит активную работу по восстановлению полноценной частной собственности в стране. мы будем видеть прогресс, как минимум, по двум индексам – экономической свободы и защиты прав собственности. Пожелаем Аргентине успехов в этой неравной борьбе с латиноамериканским Левиафаном, теоретическую модель которого создали теоретики welfare economics США и Европы.

Сегодня Украина находится в ловушке модели Государства всеобщего интервенционизма. Правительство своими институтами и регуляторной политикой де-факто разрушило фундамент и мотор экономического роста и развития – институт частной собственности. Если аргентинцы уже избрали Х. Милея для наведения порядка в стране, для спасения её от Левиафана, то украинские власти продолжают закапывать экономику ещё глубже в его чрево и дебри. Надежды на Ukraine Facility или на программы МВФ без внутреннего мотора полноценных рыночных реформ обречены. Никто за нас Правительство экономической свободы и частной собственности не изберёт. Нет сомнения, в Украине возможен свой Милей. В 2014 году таким мог бы стать К. Бендукидзе, но его отвергли, потому что задача была не поставить Украину не траекторию быстрого экономического роста и развития, укрепить обороноспособность, а решить мелкотравчатые шкурные задачи небольшой группе политиков и олигархов. Сегодня есть «Новый Запад. Украинская мечта». https://www.new-west.in.ua/

Есть растущая сеть гражданских, военных, молодёжных, аналитических организаций, которые понимают, что будущее страны – только Свобода, страна свободных людей. Вроде бы звучит банально просто, но, как учит аргентинский опыт, против этой гениальной идеи жёстко выступает наш внутренний deep statе. Сам себе от голову не скрутит, от власти не уйдёт. То, как это делать, прекрасно показали Саакашвили/Бендукидзе в Грузии. Это на наших глазах делает Х. Милей. Это начинает делать в США Д. Трамп. В Украине пока Левиафанство и регуляторное болото. А ещё кровавая, изнурительная, истощающая война с нацистским агрессором. Это ли не основание, не очередной повод реализовать лозунг Make Ukraine finally free?!

Ярослав Романчук