Айболит и Бармалей, Крокодил и Федора Егоровна

…И этот лютый крокодил

Всех ангелочков проглотил

В библиотеке детской нашей,

Где часто пахло манной кашей.

 

 Самуил Маршак, «Послание 75-летнему К.И. Чуковскому от 70-летнего
С. Маршака», 1957

С большим удовольствием я прочел его сказочные истории про слона Хортона в прекрасных переводах Макаровой, Манина и Фридман; его творчество напомнило мне сказки Чуковского. Жалею, что не читал раньше, но лучше поздно, чем никогда. Теперь о Чуковском.

В марте 139 лет назад родился Николай Корнейчуков, известный под литературным псевдонимом Корней Чуковский. Дата некруглая, но тем не менее… Первым героем сказок Чуковского, о котором я услышал в детстве, был свалившийся с Луны мальчуган по имени Бибигон. О нем с восхищением отзывался мой старший брат. Так получилось, что сам я про приключения храброго Бибигона прочитал, причем с большим интересом и удовольствием, только на днях, при написании этой заметки. Бибигон боролся с несправедливостью и победил злого волшебника Брундуляка, принявшего образ громадного индюка. Эта схватка напомнила победу Давида над Голиафом.

Первой сказкой Чуковского, которую я слушал неоднократно и запомнил, была история «Федорино горе», мне ее читала мама. Там описывалось бегство от неряшливой Федоры ее посуды из-за плохого к себе обращения. У меня почему-то вызывали неудержимый смех звукоподражательные строчки:

А за ними блюдца, блюдца —

Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

Вдоль по улице несутся —

Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

На стаканы – дзынь! – натыкаются,

И стаканы – дзынь! – разбиваются.

Потом уже сам читал про злого разбойника и людоеда Бармалея, особый интерес вызывало совпадение имен конфликтующих со злодеем детей с именами моей сестры и моим. Может быть, это была первая книжка, познакомившая меня с экзотическим животным миром Африки – гориллами, носорогами, бегемотами и слонами:

 

Оседлали носорога,

Покаталися немного,

………………………………

Со слонами на ходу

Поиграли в чехарду, –

Ну и Африка!

Вот так Африка!

 

Доброму, но наивному доктору Айболиту не удалось защитить детей от Бармалея, сам едва не погиб. А спас всех любимый персонаж Чуковского  Крокодил, проглотивший живьем Бармалея. Это суровое, но справедливое наказание (одиночное заключение в антисанитарных условиях) исправило негодяя, из эгоиста он быстро перековался в альтруиста, и Крокодил выплюнул его обратно – на свободу с чистой совестью.

Эта история напоминает другую, случившуюся гораздо ранее в Петербурге и описанную Достоевским в рассказе «Крокодил». Заурядный чиновник, проглоченный в частном зоопарке громадным Крокодилом, устроился внутри с комфортом и возомнил себя будущим властителем дум. Достоевский сатирически и гротескно изобразил Чернышевского, написавшего роман «Что делать», будучи заключенным в Петропавловскую крепость.

Крокодил в сказках Чуковского – фигура противоречивая, он проявляет решительность как в благородных поступках (защитил Танечку и Ванечку от Бармалея, спас Грязнулю в «Мойдодыре» от злой мочалки, проглотив ее, словно галку), так и в неблаговидных делах (проглотил из хулиганских побуждений солнце в сказке «Краденое солнце», а ранее, обидевшись по пустякам, слопал собачку и городового с саблей в сказке «Крокодил»). Кстати, до сих пор помню страшный сон под впечатлением чтения «Крокодила» – сидящего на лавочке ухмыляющегося Бегемота. Вспомним также сказку 1921 года «Тараканище»:

 

Вдруг из подворотни

Страшный великан,

Рыжий и усатый

Та-ра-кан!

Таракан, Таракан, Тараканище!

 

Не эти ли строчки – прообраз других, написанных другим поэтом 12 лет спустя:

 

…Тараканьи смеются усища,

И сияют его голенища.

 

Чуковский был не только любимым многими детским писателем. Еще в 1905 году он издавал сатирический журнал «Сигнал». Тогда он написал простые, но запоминающиеся строчки про государственных мужей того времени:

 

Говорил Горемыкин Аладьину:

– Я тебя раздавлю, словно гадину.

И Аладьин твердил Горемыкину:

– Я тебя, Горемыкина, выкину.

А Столыпин,

Неусыпен,

Ничего не говорил.

 

В 1919 году  Чуковский подружился с Блоком и вместе с ним участвовал в работе созданного Горьким издательства «Всемирная литература». Блок  в сцене из исторической картины «Всемирная литература» в шутливой форме  описывает вымышленную словесную перепалку с Чуковским  при поручении последнему написания статьи о Гейне:

 

Блок

Немало здесь различных спецьялистов,

Но каждый мыслит только о своем:

Лозинский только с богом говорит;

Волынский – о любви лишь; Гумилев —

Лишь с королями. С лошадьми в конюшне

Привык один Чуковский говорить.

 

Чуковский (запальчиво)

Неправда! Я читаю в Пролеткульте… и т. д.

 

Еще мы должны быть благодарны Чуковскому за переводы Киплинга, О. Генри, Марка Твена и многих других. Благодаря ему мы познакомились в свое время с Томом Сойером, благородным жуликом (The Gentle Grafter) Джеффом Питерсом и отважным мангустом Рикки-Тикки-Тави, а также с Робинзоном Крузо и бароном Мюнхгаузеном.

В заключение хочу вспомнить начало  моего любимого произведения Чуковского «Муха-Цокотуха» из жизни мухи домашней (Musca domestica) отряда двукрылых (Diptera):

 

Муха, Муха-Цокотуха,

Позолоченное брюхо!

 

Муха по полю пошла,

Муха денежку нашла.

 

Пошла Муха на базар

И купила самовар:

 

«Приходите, тараканы,

Я вас чаем угощу!»

 

Тараканы прибегали,

Все стаканы выпивали,

 

А букашки –

По три чашки

С молоком

И крендельком:

Нынче Муха-Цокотуха

Именинница!..

Иван СЕРБИНОВ

Саннивейл