Механизм повторяется

Я сейчас работаю над третьей книгой «Несвятые люди святой земли». Она заставляет меня копать глубже, думать больше, смотреть с разных сторон, как я люблю. Не все, осмысленное мною по пути, станет частью книги, поэтому делюсь здесь. Две первые книги уже прочитаны многими, отзывы меня радуют. Первой осталось с десяток экзмпляров. Если вы еще не прочитали ее, поторопитесь.

***

5 сентября 1972 года восемь тeppoристов «Чеpного сентября» перелезли через ограду Олимпийской деревни в Мюнхене и вошли в дом, где жила израильская команда. Через сутки одиннадцать израильтян были мepтвы.

О Мюнхене обычно рассказывают как о тeppopистическом акте и чудовищно проваленной операции по освобождению заложников. Но спустя 54 года в этой истории меня интересует другое.

Мюнхен не был непредставимой катастрофой, ее представили заранее. Перед Олимпиадой немецкий полицейский психолог Георг Зибер разработал 26 возможных сценариев угроз.

Сценарий №21 сегодня читается почти неприлично: пaлecтинские теppopисты ранним утром проникают в Олимпийскую деревню, нападают на израильскую делегацию, берут заложников и требуют освобождения пaлecтинских заключенных. Это не позднейшая легенда. Существование этих сценариев и поразительное сходство №21 с произошедшим хорошо документированы. Кроме того, немецкие службы получали и другие предупреждения о возможных действиях пaлecтинских тeppoристов. Но…

Германия готовила особенную Олимпиаду.

Через 36 лет после Берлина-1936 новая Германия хотела показать миру себя другой: мирной, демократической, открытой. Официальный отчет Игр прямо говорит, что сама концепция безопасности должна была соответствовать «безмятежной, непринужденной и мирной» атмосфере. Колючая проволока, автоматы и тяжело воopyженная полиция разрушили бы этот образ новой Германии. Так прошлое определило способ защиты от будущего.

И будущее вошло через забор.

Но Мюнхен интересен еще и тем, что произошло потом. Германия сделала выводы. Возник GSG 9. Появились профессиональные aнтитeppopистические подразделения, другие процедуры, другое отношение к захвату заложников. Государство научилось.

И здесь начинается история, которая приводит нас к 7 октября. Потому что государства действительно учатся на катастрофах. Проблема в том, что противник тоже учится. Урок, однажды спасший тебя, со временем может превратиться в часть следующей уязвимости.

После Boйны Йом Кипур Израиль тоже перестраивал систему, потом после Ливана, после вoйн в Гaзе. Разведка становилась невероятно мощной. Появились ПРО, высокоточные удары, огромные массивы данных, технологическая граница с Гaзой, подземный барьер, датчики, камеры, дистанционно управляемые средства. И все это действительно работало — это важно. Нельзя объяснять 7 октября историей о глупцах, которые построили плохую систему. Израиль построил очень хорошую систему.

И именно поэтому самое страшное начинается здесь. Успехи создавали опыт, опыт создавал модель, модель постепенно превращалась в уверенность.

Противник все это время изучал модель.

Самая опасная уязвимость — та, которую противник построил из твоих преимуществ.

Израиль научился обнаруживать туннели — ХАМАС стал искать другой путь. Израиль построил великолепный барьер — барьер стал не только средством защиты, но и частью представления о том, какая атака вообще возможна.

Израиль научился видеть ХАМАС — и возникло ощущение, что ХАМАС прозрачен. Обманчивое ощущение, как оказалось.

Израиль научился управлять раундами эскалации, и повторявшееся поведение ХАМАСа стало восприниматься как свидетельство его сдержанности. А они вели свою игру.

Это не моя догадка — расследования ЦАХАЛа после 7 октября описывают именно многолетнюю ошибочную концепцию и серьезные системные и оперативные провалы вокруг известного плана «Иерихонская стена». В 2025 году группа экспертов под руководством Сами Тургемана специально указала, что часть вопросов о том, как годами обрабатывалась эта информация, все еще требует дополнительного расследования.

Парадокс: чем успешнее система, тем больше у нее доказательств собственной правоты. До тех пор, пока противник не перестает играть в игру, для которой эта система создавалась.

Есть еще одна вещь, которую особенно важно помнить сегодня, — Израиль видел (!) угрозу многофронтовой войны до 7 октября. В апреле 2023 года израильские аналитики уже писали о сближении пaлeстинской оси ХAMAС – «Иcлaмский джиxад» с осью Иран – «Xeзболла». Более того, они прямо связывали возросшую дерзость противников с внутренним кризисом в Израиле и их попыткой проверить, не ослабла ли устойчивость государства настолько, что появилась возможность изменить баланс сдерживания.

Весной ракеты уже летели с нескольких направлений. 9 апреля израильские специалисты обсуждали буквально слияние арен, хотя еще отделяли его от полноценного объединенного действия всей вражеской системы.

А в июне, всего за четыре месяца до 7 октября, ЦАХАЛ провел двухнедельное генштабное учение Firm Hand — действующая армия и резерв, ВВС и флот, разведка и кибер. Северное, Центральное и Южное командования, тысячи условных перехватов, удары на нескольких аренах — все основные штабы отрабатывали планы вoйны. Официальная формулировка ЦАХАЛа: учение проверяло способности армии вести многоаренную кампанию.

Это очень неудобный факт. Потому что он разрушает простое объяснение: «Израиль не представлял себе такой вoйны». Представлял, готовился, тренировался. И все равно был застигнут врасплох. Причина? Возможно, проблема была заявлена неправильно. Недостаточно иметь план: «Что делать, если началась большая вoйна?» Нужен механизм, который способен ответить на вопрос: «Как узнать большую вoйну, если она начинается маленькой?» И вот здесь Мюнхен и 7 октября неожиданно оказываются рядом.

В Мюнхене сценарий существовал. Но происходящее не соответствовало представлению Германии о том, какими должны быть ее Олимпийские игры. Перед 7 октября сценарии большой войны существовали. Но большая война должна была выглядеть большой: Иран, «Хезболла», массированный paкетный огонь, несколько фронтов. Израиль готовился к стае, не ожидал, что стаю может позвать один волк.

Неожиданно открылась дверь из Газы — через противника, которого считали сдержанным. И, как мы теперь знаем, вся стая сразу не набежала. Нам повезло. «Xeзболла» открыла фронт 8 октября, но не бросила в тот момент все свои силы на Израиль, другие участники иранской сети включались позднее и в разной степени — это оказалось огромной удачей Израиля.

И здесь есть еще одна ловушка исторического мышления — мы привыкли судить об угрозе по тому, что произошло. Но случившаяся катастрофа не обязательно равна максимальной катастрофе, которая могла произойти. Другими словами, если к деревне пришел один волк, это еще не доказывает, что в лесу был один волк.

2023 год был годом беспрецедентного внутреннего кризиса Израиля: Каплан, судебная реформа, угрозы резервистов прекратить добровольную службу, открытый конфликт политического и военного руководства, споры о боеготовности армии. Мы внутри страны до сих пор спорим, кто был прав.

Помните притчу про мальчика, который кричал: «Волки!»? Часто она выставляет мальчика виноватым в том, что мешал жителям деревни спокойно жить, дергал их попусту, обманывал. Вы же знаете, я всегда предлагаю сменить оптику – посмотрите на сюжет глазами волка.

Взгляд из леса.

Противнику совершенно неважно, кто прав в израильском конституционном споре. Он видит другое — расколотое общество, резервистов, публично обсуждающих отказ от службы, конфликт политиков и военных, сотни тысяч людей на улицах, государство, занятое внутренней борьбой. Его интересует единственный вопрос: стала ли цена нападения ниже?

Что именно Синвар, Насралла и Тегеран решили, глядя на Израиль 2023 года, нам еще предстоит восстановить по документам, речам и действиям. Так же как предстоит исследовать гораздо более тяжелый вопрос: все ли произошедшее 7 октября объясняется концепцией, самоуверенностью, технологической зависимостью, деградацией процедур и ошибками — или после этого объяснения остаются аномалии, требующие других гипотез. В том числе самых неприятных.

Никто из нас пока не знает ответа. Я и не хочу знать его раньше официальных документов. Но одну вещь мне позволяет сказать именно Мюнхен — катастрофы происходят не только потому, что государство не умеет учиться. Иногда — наоборот. Государство переживает катастрофу, извлекает урок, успех подтверждает урок, и тот превращается в правило. Правило — в модель мира.

Противник изучает именно эту модель. Иначе говоря, генералы готовятся к вчерашней войне, помнят вчерашний урок. А вpaг приходит с завтрашним экзаменом.

Между Мюнхеном и 7 октября — пятьдесят один год. Это не одна и та же история — не тот противник, не та страна, не та армия и не та система безопасности. И именно поэтому сходство так тревожно. Потому что повторяются не события. Повторяется механизм.

Елена ГОРОВАЯ