Несимметричный обмен Захарова

Окончание. Начало

Американских журналистов в СССР донимали, арестовывали и иногда высылали, но со сталинских времен ни одному из них до него не довелось ночевать за решеткой. Последней была внештатная корреспондентка Анна Луиза Стронг, просидевшая в 1949 году пять дней и потом высланная.

Иностранные журналисты русских кровей вызывали у советских властей особую неприязнь. Первую провокацию против Данилоффа в КГБ планировали в 1984 году, когда пытались уговорить его московского друга, видного биолога и отказника Давида Гольдфарба, подбросить ему секретные документы. Гольдфарб, потерявший ногу под Сталинградом, отказался и продолжал сидеть в отказе, начинавшем казаться уже вечным.

Американцы, которые Данилоффа в шпионы не нанимали, были уверены, что он арестован для обмена на Захарова, который попался у них на всемделишном шионаже. Жена Данилоффа Руфь заявила после того, как посетила мужа в Лефортове: “Все это возмутительно, это чистой воды фабрикация! Ник по сути дела заложник!”.

У КГБ, однако, были реальные основания думать, что, профессиональный ли Данилофф шпион или любитель, рыльце у него точно в пушку. И подкинул ему эти основания не кто иной, как само ЦРУ. Здесь я полагаюсь на неопубликованную пока статью биолога Александра Гольдфарба, сына вышеупомянутого друга Данилффа отказника Давида Гольдфарба, которому не дали уже обещанную ему выездную визу в наказание за отказ подставить американца за два года до описываемых событий. Александр, тоже знавший Данилоффа, изучивший мемуары  участников этих событий и опросивший некоторых их них, рисует следующую картину.

В январе 1985 года кто-то подбросил в почтовый ящик Данилоффа конверт без обратного адреса, который, несмотря на опасения жены, он не уничтожил, а отвез в посольство и отдал атташе по печати. Они вместе открыли конверт и обнаружили там “рукописные страницы технического характера, где много раз встречалось слово “ракеты”.

Два месяца спустя Данилоффа дернули в секретную комнату посольства, где его встретил Мурат Натырбов, не скрывавший своего отношения к ЦРУ (и бывший на самом деле его резидентом в Москве). “Его отец, черкесский князь, – пишет Гольдфарб, – командовал полком в кавказской “дикой дивизии”, участвовавшей в 1917 г. в Корниловском мятеже”. Сам Мурат родился в Стамбуле в 1920 г. Его выдворили из СССР в октябре 1986 года через три дня после ареста Данилоффа.

Натырбов сообщил ему, что содержимое вышеуказанного письма имело большую ценность для нацбезопасности Америки. Данилофф не знал, кто его прислал, но предположил, что это был отец Роман Потемкин, диакон одной из московских церквей. Он как-то позвонил в корпункт его газеты и сказал, что у него есть информация о положении дел в РПЦ. Данилофф встретился с ним и решил больше этого не делать, поскольку молодой священник показался ему провокатором. Отец Роман позвонил ему снова и сказал, что пришлет какие-то материалы. Через пару дней в ящике американца оказался вышеуказанный конверт.

Хотя Данилофф поведал резиденту о своих сомнениях насчет отца Романа, Натырбов выцыганил у него телефон предполагаемого источника ценнейшей развединформации, вскоре после чего отцу Роману позвонил дипломат Пол Стомбаух, агент ЦРУ, который представился “другом Николая” и предложил встретиться.

Дипломат принес на встречу со священником машинописное письмо, которое Данилоффу потом предъявят в КГБ как вещдок. В нем говорилось: “Дорогой друг, сообщаем, что Ваше письмо, переданное через журналиста, дошло до указанного Вами адресата… Мы высоко ценим Вашу работу…” В письме были указания, как выйти на связь с ЦРУ.

Как потом выяснилось, отец Роман, бывший мелким осведомителем, отнес это письмо в КГБ. По словам Гольдфарба, “впоследствии он стал “епископом” неофициальной “Истинно Православной Церкви” Мануилом (Платовым). В 2025 году в прессе появились сообщения, что Платов получил 15 лет. тюрьмы за организацию сети детской проституции”.

“В отличие от отца Романа, Миша Лузин, приятель Ника, передавший ему секретную карту в момент ареста, был кадровым офицером, старшим лейтенантом, работавшим по той же “второй линии” московского УКГБ, – продолжает Гольдфарб. – Его настоящее имя Алексей Яцковский. История “Миши”, рассказанная им самим, появилась в русском Интернете в 2008 г. Он вырос малолетним преступником в Москве на Красной Пресне. К своему двадцатилетию он оказался за решеткой по обвинению в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Отсидев пять лет, он был завербован в КГБ. Отучившись два года на офицерских курсах, он оказался на дне той же “второй линии” московского УКГБ, где специализировался на иностранных корреспондентах в Москве. Провокацию против Ника Яцковский охарактеризовал как “операцию по вызволению нашего человека, арестованного в Нью-Йорке”. Это был пик его карьеры, за что он получил звание капитана. После распада СССР он пеерехал в США, “прошел допрос в американских компетентных органах”и поселился в Бруклине, штат Нью-Йорк, где зарабатывал на жизнь пением блатных песен в руссих ресторанах. После прихода к власти Путина он вернулся в Россию. В Нью-Йорке “Миша” пытался связаться с Даниловым, но Ник отказался его принимать, пока тот не извинится за вред, причиненный Нику и его семье в Москве. Яцковский отказался на том основании, что каждый из них “выполнял свою работу”. Так они и не встретились. “Миша” умер в 2024 году в сибирском городе Черемхово”.

Поначалу Рейган и вообще ястребы в его кабинете относились к аресту Данилоффа непримиримо и были настроены требовать освобождения невинного журналиста без каких-либо обменов на настоящего шпиона Захарова. Воинственное настроение продержалось 9 дней, после чего госсекретарю Джорджу Шульцу позвонил директор ЦРУ Уильям Кейси и сказал, что хочет проинформировать его “обо  всем, к чему Данилов имел касательство”. Речь шла о том, как подчиненные Кейси подложили журналисту вышеуказанную свинью.

Ошеломленный госсекретарь показал полученную от Кейси справку юрисконсульту госдепа и получил следующее заключение: “Если бы советский журналист попался нам на аналогичных контактах с КГБ, то были бы все основания обвинить его в шпионаже по американским законам”. Шульц отвел юристконсульта к Рейгану, и тот скрепя сердце согласился, что с Москвой все же придется договариваться. Но сделка “баш на баш” Вашингтон не устраивала, и американцы видвинули идею “ассиметричного ” обмена, при котором Данилоффа освобождали подчистую, а Захарова должны были судить, приговорить к условному сроку и отпустить при условии, что он в 24 часа покинет США.

Более того, США получали в придачу двух диссидентов и одного отказника, то есть Юрия Орлова, Ирину Ратушинскую и Давида Гольдфарба, за которого хлопотала перед Рейганом жена Данилоффа, растрогавшая старика чуть ли не до слез.

Процесс Захарова, проходивший 30 сентября 1986 года в том же бруклинском федеральном суде, где за неделю до этого он заявил, что ни в чем не виновен, был самым коротким на моей памяти: он длился между 4 и 5 минутами. Обвинямый вошел в зал судьи Джозефа Маклафлина в 9.55 утра и широкой улыбкой приветствовал репортеров, забивших ложу присяжных. Прокурор Эндрю Малони известил судью, что Захаров больше не настаивает на своей невинности, и сообщил, что прокуратура снимает два пункта обвинения и ожидает приговора лишь по третьему, касающемуся передачи Захаровым оборонной информации. В ответ Захаров заявил, что не оспаривает третье обвинение, и был приговорен к пяти годам условно, в течение которых он не мог вернуться в США. Ему велели покинуть страну в 24 часа.

Он укатил из суда в сером лимузине, который остановился на светофоре, где его нагнала толпа журналистов. Захаров несколько раз заявил им, что не шпионил и что он любит американский народ. “Я хотел бы вернуться!” – заявил он и несколько раз показал V поднятыми пальцами. В 4.21 дня он уже вылетел в Москву “Аэрофлотом” из Вашингтона. Насколько я знаю, он в США больше не возвращался, по крайней мере под своим именем.

12 и 12 октября в Рейкъявике состоялся саммит Рейгана и Михаила Горбачева, который был практически не омрачен августовскими арестами. Через четыре дня после него в Ньюарке приземлился частный самолет миллиардера и давнего друга СССР Арманда Хаммера, доставивший в США тяжело больного Давида Гольдфарба, которого встречали его сын и Николас Давидофф, покинувший Москву за 24 часа до того, как Захаров улетел из Америки. Американские представители отрицали, что имел место обмен.

О Захарове здесь больше почти не вспоминали, хотя 20 октября 1986 года обычно хорошо информированный журналист-исследователь “Вашингтон таймс” Билл Герц напечатал в ней статью под названием “Федералы называют Захарова изменником”. В ней утверждалось, что после ареста тот якобы предложил ФБР свои услуги и сдал трех советских разведчиков, которые были среди 25 советских ооновцев, высланных впоследствии Рейганом.

Захаров “пел на допросах, как канарейка”, поведал Герцу непоименованый деятель администрации Рейгана. Арестант якобы признался, что он советский шпион, и предложил работать на ФБР. Американцы отказали, поскольку подозревали, что Захаров предлагает им свои услуги лишь с тем, чтобы выбраться из США. Они также якобы посчитали, что он – слишком мелкая сошка, чтобы сделаться ценным двойным агентом.

Владимир КОЗЛОВСКИЙ