А мы не удивляемся

Умирают, стало быть, все. Кто раньше, кто позже. Есть люди, называемые статистиками, которые группируют факты, связывают их между собой и получают цифры, которые и обнародуют. Из них граждане узнают, в частности, о том, какая из ныне существующих профессий опаснее других. И вот – оказалось, что занятие журналистикой вызывает едва ли не больше смертей, чем занятия разными экстремальными видами спорта.

Ну, ясное дело. Журналист – он на виду. Это – факел, несущий огонь. Не абстрактным людям. Читателям. Это вам не Синицкий, влекущий в комсомольский журнал «Молодежные ведомости» шараду с почти пушкинскими строками: «Мой первый слог – на дне морском…». Это боец идеологического фронта, о котором поется: «На пикапе драном и с одним наганом» или «Трое суток не спать, трое суток шагать ради нескольких строчек в газете».

Может создаться впечатление, что мы, пусть и не желая того, способствуем преувеличению опасности занятия журналистикой. Ничего подобного. Журналисты действительно гибнут.

Злые языки называют журналистику второй древнейшей профессией, имея в виду, конечно, не получение ее представителями денег от часто меняющихся клиентов, а то, что называется ангажированностью. В противовес данному явлению выдвигается тезис о том, что журналист – человек, преданный лишь истине, а потому – презирающий всякие земные блага. Он, мол, просто обречен на то, чтобы, по словам лучшего из пролетарских поэтов, припадать воспаленной губой и пить из реки по имени «Факт». Обречен-то обречен, но не принадлежностью к славному цеху, а тем, чей портрет висит над столом редактора газеты, в которой «обреченный» получает гонорар.

Людей, сумевших перебороть такое обречение, за всю историю можно счесть по пальцам, так их немного. Вот, например, Герцен. Но и того ославил Ильич, сказав, что, мол, мало таких, и страшно далеки они от народа. И вообще, это уже не журналисты, а инсургенты. Революционеры. Или диссиденты.

А что журналисты? Увы, увы, и еще раз увы. Эти добрые люди в большинстве своем вовсе не несут разумное, доброе и вечное жаждущим истины. Они либо тихо служат в редакциях на ролях «чего прикажете», либо зашибают, как раньше говорили, деньгу, изготовляя заказные тексты и вставляя в них product placement. Делаются, правда, ритуальные попытки отделить овнов от козлищ, для чего придумываются эвфемизмы вроде «папарацци», «скандально известных репортеров» и так далее, но, помилуйте, не все ли равно, как называть тех, кто виновен в смерти британской принцессы или в недавней аварии, в которую попал канадский певец?

Когда я писал о портрете в редакторском кабинете, я, конечно же, не имел в виду никого конкретно. Я только хотел дать почувствовать читателю, каково это – быть журналистом в государстве, где наивысшей инстанцией является не Господь Бог, а его земной представитель. А также и там, где можно не опасаться за жизнь, но при этом приходится постоянно иметь в виду, что попытки плыть против течения не способствуют тому, что называется жизненным успехом.

Получается, что иного нет?

Есть, конечно. И примеров тому масса. Журналист едет в так называемую горячую точку. Он уверен, что его репортажей с нетерпением ждут миллионы зрителей (это не времена Хемингуэя, сейчас не читают, а смотрят). Надевает бронежилет, каску, пишет на ней большими буквами «TV» и … гибнет. Помните, как сказал недоброжелатель о Пушкине: «Пропал как заяц».

Ну, почему все так?

А после этого крупный чиновник заявляет, что он на свои деньги купил пятьдесят «броников» (как это напоминает «треники» и «телики»!) и касок для тех, кто, по его словам, лезет «за правдой на передовую».

Время заявить, что непредвзятой и неангажированой журналистики никогда не было и нет. Объективное описание событий возможно лишь со стороны неких марсиан, которые относятся ко всем сторонам, участвующим в любом процессе на нашей планете отстраненно. Поскольку их не интересует результат процесса. Если вас кто-то попытается уверить в том, что именно он способен донести до потребителя новостей химически чистую правду, гоните его от себя. Он – обманщик. Либо честно заблуждающийся, либо плут.

Пролетарский поэт, писавший про реку по имени «Факт», писал и другое. Не знаю, изучают ли его нынче в российских школах, читают ли, но я до сих пор помню его апокалиптическое: «Пули, погуще! / По оробелым! / В гущу бегущим / грянь, парабеллум!».

Будто накаркал себе.

На днях в Египте суд сгоряча приговорил журналистов «Аль-Джазиры» за содействие режиму «Братьев-мусульман», и это вызвало в мире скандал. Cотрудники ВВС вышли на митинг с заклеенными ртами. В знак протеста против преследования собратьев по профессии. А будь наоборот, вступились бы работники «Аль-Джазиры» за своих английских коллег?

Сказки хороши тогда, когда их читают вовремя. Давайте не будем торопить события. Если человечество еще будет существовать через пару тысяч лет, наши потомки прочтут «Легенды и мифы XXI века» и удивятся тому, как мы жили. А мы живем и не удивляемся.

Сергей ВОСКОВСКИЙ