Мы – не рабы?

Заметки нахального зрителя, любящего театр.

Как  создать образ положительного героя, так и анализировать, что понравилось в спектакле, оказалось сложнее, чем ругать плохой спектакль заехавших на гастроли знаменитостей.  Но я все же осмелюсь высказать свое мнение, загородившись подзаголовком от самых умных зрителей или профессиональных критиков, которые пока не написали о спектакле Н. Эрдмана «Самоубийца», созданном  режиссером-постановщиком и исполнителем главной роли Александром Литовченко и режиссером Дэниэль Хейфец в Сан-Франциско и сыгранном дважды при полных залах.

Начну с того, о чем мы уже писали: в Силиконовой Долине и Сан-Франциско есть люди, которые не только любят театр, но и создали коллективы, ставят и показывают  спектакли.  Несмотря на основную работу или безработицу, несмотря ни на что… С моей точки зрения, это достойно всяческого уважения. Но вот чего у нас в принципе нет – это отзывов и рецензий на их работу.  Я не говорю о никому не нужных дежурных фразах  после  спектакля «Старик, ты классно поставил» – в глаза, а за глаза… не будем о грустном.

Мне кажется, что практически все поставленные спектакли достойны серьезного разговора и критики, а это уже много. В каждом из коллективов есть очень талантливые люди, которым такой разговор нужен для их роста, и эти люди выше того, чтобы обижаться  на обсуждение, потому что они понимают, как важен взгляд со стороны.

Поскольку профессионалов в театральной критике  пока не нашлось,  появляются нахальные зрители…  Хотелось, чтобы нахальных зрителей, а соответственно и рецензий было больше, потому что есть о чем поговорить.

… С чего же начать? Прежде всего – с того, что я не буду рассказывать вам, чего хотели режиссеры и что у них получилось.  Не буду, потому что не знаю, что они задумывали и как прочли пьесу. Даже подозреваю, что, поскольку режиссеров двое, то и прочтение их могло не совпадать.  А поскольку пьеса талантлива, всегда есть простор для каждого – домыслить и понять по-своему. Вот о своем восприятии я и расскажу.

Текст… что ни слово – целые пласты, эпоха, смех сквозь слезы… железное дыхание Великой Страны – и жизнь-свеча ма-а-аленького человечка, почти задутая ледяными  ветрами эпохи.  Жизнь, не стоившая ни гроща. Попытка придать смерти хоть какую-то цену, смысл… Абсурд и обесчеловечивание, смех и мороз по коже…

На мой взгляд, актеры буквально слились с настроением автора, прочувствовали и показали зрителю это ярко, талантливо и со вкусом.  Хочу уточнить, в слова «со вкусом» я вкладываю вот что – это было вкусно и сочно показано. За счет чего? В общем, начиная с музыки перед спектаклем (композитор и один из исполнителей Саша Александер  в паре с Эллой Белиловской)  – «той» музыки,  для нас игривой и трагичной одновременно, узнаваемой и в чем-то новой.  Костюмы (Ольга Рапопорт и Лариса Мухина),  декорации (Рэм Рапопорт) и свет  (Вильям Солей и Аня Рапопорт) – очень экономно  и в то же время точно и красиво погружающие нас в атмосферу конца 20-х с их блеском и страхом, памятью о только что канувшей в небытие жизни и робкой надеждой, что все еще обойдется и подсознательным  пониманием: нет…  не обойдется, не уцелеть… каким бы маленьким ни был гражданин Подсекальников – не пронесет, потому что и в нем вдруг, ненадолго, но проступает достоинство и в определенный момент отступает страх…

Давайте поговорим о постановке и об актерах. Еще раз напомню: я зритель со своими пристрастиями, не критик и не режиссер… И должна сказать (извините за нахальный намек):  верю.

Поверила каждому актеру и постановке в целом, прочувствовала и прожила с ними… И знаете, что приятно удивило? Уважение к Эрдману, отсутствие  жалких попыток до неузнаваемости модернизировать (а на самом деле – себя выпятить) пьесу, посадив  персонажей в кубики за компьютеры или сделав из них трансвеститов Сан-Франциско.

Режиссерам и актерам  удалось создать узнаваемые и в то же время не окарикатуренные образы.   Каждый был  самодостаточен (включая даже героиню Тамары Марченко Зинку Падеспань, появившуюся в эпизоде), и в то же время прекрасно вписывался в жизнь спектакля, в его тему и настрой. Никто не тянул одеяло на себя, была та внутренняя слаженность и естественность, которая (как мне кажется) возникает за счет очень тонкого баланса между  продуманной постановкой, теплыми отношениями между участниками и любовью к театру. Убери одну из составляющих – и нарушится тончайшая ткань спектакля, которая создавалась буквально на наших глазах. Сравнить это можно, наверное, с хорошим оркестром, где каждый ведет свою партию, и все вместе создают Музыку под руководством дирижера.

Игра каждого и мизансцены были  прекрасно продуманы, и это создавало какой-то единый поток жизни…  жизни, а не игры на сцене. Мне кажется, каждый сидящий в зале ощутил, узнал и почувствовал: это – настоящее.

Очень хочется сказать хоть несколько слов буквально о каждом из актеров (хотя после одного просмотра мне нелегко это сделать). Кстати, интересно, что, несмотря на то, что некоторых мы знаем много лет в обычной жизни – это совершенно не помешало увидеть их другими.  Думаю, это и есть талант перевоплощения.  Давайте пройдем по программке… Маша Фридлянд  в роли Марии Лукьяновны, жены Подсекальникова – и упрекнет сгоряча, и накричит, сорвавшись, поскольку тянет всю семью, и тут же попросит прощения, и забудет обиду и будет готова поддержать Сенечку во всех его бедовых начинаниях и увлечениях, и побежит в ночь – спасать, и примет таким, каков есть.

Вика Ройзина в роли тещи Подсекальникова – все понимает – глаза говорят больше слов, все предвидит, скептична и одновременно доверчива, может бесцеремонно влезть в комнату – а почему стучат?.. но за дочку и даже зятя заступится и пожалеет.

Сосед Александр Петрович Калабушкин в исполнении Марка Старосельского – ну просто душка – из тех, кому всегда хорошо: и с женой, и без жены, кто ловит рыбку в мутной воде, врет и глазом не моргнет, кто продаст и право на посмертную записку, и память, и себя…  кто знает, как жить в ладу с любой  властью.

Ольга Рапопорт в роли Маргариты Ивановны, утешительницы Калабушкина после смерти жены,  прекрасно – даже не поворачивается язык сказать «исполнила роль»  – она ее прожила на едином дыхании. Почему-то очень запомнилась мизансцена, когда Маргарита Ивановна, забежавшая к Подсекальниковым в полной решимости  не отдать мужика, не забывает украдкой колбаской со стола полакомиться. Ну, пока там сыр-бор разгорается, покончил с собой Семен Семеныч или нет… а чего ж и не съесть ливерной, коли случай представился?

Аристарх Доминикович, сыгранный Рэмом Рапопортом, – эдакая птица-говорун, любующаяся своими перьями и перлами о роли русской интеллигенции, а в общем загребающая жар чужими руками – и сомнений нет в том, что начитан и образован, а – проти-и-ивно, потому что знаем, что лжет и предает и друзей, и идеалы.

О писателе Викторе Викторовиче есть смысл сказать сразу после Аристарха Доминиковича хотя бы потому,  что  актер Сергей Папилов сумел найти совсем другие краски и показать  иную породу – такой и слабого учует, и червячка сомнения вовремя запустит,  не только сухим из воды выйдет, когда слабый уйдет, но успеет его  терновый венец мученика себе на голову водрузить, в зеркальце глянуть: ну, хорош! … и спокойно сочинять дальше – что там власти сегодня нужно? Про сталеваров или курьеров?

Человек от торговли Никифор Пугачев, сыгранный Михаилом Марченко, – сразу видишь нэпмана, глыбу в красном пиджаке, он  власти хоть и побаивается, но и цену себе понимает,  в хозяевах надеется побыть, чай, не какая-то шпана голодраная, и к дамам-с подходец имеет…

Хорошо и по-разному сыграны «страстные женщины» – Клеопатра Максимовна Ларисы Мухиной и  Раиса Филипповна Ольги Оршанской. Обеим удалось точно показать типажи и при этом не уйти в дешевый фарс.

А вот когда слушаешь марксиста Егорушку в исполнении Михаила Белиловского, хоть и знаешь его лично как добрейшего человека… а становится не по себе.  Эти фразы, горящие глаза и жесты наотмашь, эта ярая убежденность в правоте новой власти, это ханжеское «Не пью» в сочетании со стопочками, выпитыми «за марксистскую идею», делают его страшным даже тогда, когда он, упившийся, спит, уткнувшись носом в  тарелку.

Но стержнем спектакля был, конечно, Семен Семенович Подсекальников в исполнении  Александра Литовченко. Мне всегда почему-то казалось, что у Саши комическое амплуа, но  «Самоубийца» раскрыл  совершенно другого актера, с гораздо более широким диапазоном. Его Подсекальников  может быть смешон и ничтожен со своей ливерной колбаской посреди ночи, может быть жалок в попытках уйти из жизни и жалок в попытках остаться жить, в какие-то минуты ему глубоко сочувствуешь, понимая, где он живет… Но есть монолог, где  Эрдман показывает Подсекальникова другим.  Должна сказать, что впервые обратила внимание на него именно в спектакле А. Литовченко. Вот монолог в сокращении:  «Нет,  вы  знаете, что я могу? Я могу никого не бояться, товарищи.  Что хочу, то и сделаю. Все равно умирать. Понимаете?  Боже мой! Все могу. В первый раз за всю жизнь  никого не  боюсь. Захочу вот – пойду  на любое собрание, на любое, заметьте  себе, товарищи, и могу председателю… язык показать. Не могу? Нет, могу,  дорогие товарищи. В том  все дело,  что все могу. Никого  не боюсь. Я  сегодня над всеми людьми владычествую. Я – диктатор. Я – царь,  дорогие  товарищи».

Казалось бы, в начале – какой взлет: никого не бояться, вот оно, сквозь страх и унижение проклюнулась  душа в забитом и затюканном человечке… и быстрое  погружение вниз (даже председателю язык показать! – И это все?!)… короткое развитие темы – все равно умирать, можно не бояться. И вдруг вместо ожидаемого духовного освобождения  (Никого не боюсь!), вместо взлета вверх – «Я – царь, я – диктатор».  Как же так?! Вчера ты был ничтожен  и жалок, мечтая о ливерной колбаске,  завися от жены и власти, от придурка-соседа, курьера-стукача…  А сегодня  готов стать диктатором, чтобы делать – что? То же самое, что делали с тобой вчера?! Желание раба, почуявшего послабление, поработить  других… Еще раз, в который уже, думаешь, что  могут натворить рабы во власти.

Александру удалось на редкость органично показать трагикомичность того, как все это сочетается одном человеке – в его Подсекальникове: мелочность и ничтожность, прозрение, даже некоторая требовательность («Дайте нам право на шепот!»), проблески человеческого достоинства и – душа раба. Раба без малейшего желания выдавить из себя рабство, поскольку нет представления о жизни вне клетки.  Герою в исполнении Литовченко веришь и в минуты его ничтожности, и тогда, когда он очеловечивается, и тогда, когда в нем просматривается будущий «царь», потому что видели мы их в разных инстанциях – от ЖЭКов до президентов.

…Прелесть хороших произведений в том, что каждый из нас  вычитывает в них то, что ему близко в данный период жизни.  Поэтому мы возвращаемся к нашим книгам через годы.  Прелесть хорошей постановки для меня, нахального зрителя, состоит в том, чтобы мне дали возможность задуматься. И я ушла с этого спектакля, задумавшись  не столько о Подсекальникове, сколько о себе, о нас. Мы – не рабы?

Вот за это я и хотела бы поблагодарить и режиссеров, и актеров театра «Гротеск» и пожелать им сохранить взятый рубеж и идти дальше (потому что расти есть куда– справки по телефону).

А вам, уважаемые читатели, очень рекомендую посмотреть спектакль «Самоубийца», его покажут  15 января, в Русском центре, в 7 ч. вечера. Адрес – 2450 Sutter St. Стоимость билетов – $15 и $20 Заказать билеты можно по тел. (415) 221-1021 и (415) 221-5037

Жанна Сундеева