2:0 в пользу Трампа

Коротко о предыстории. Когда Демократы сменили Байдена на Харрис, Харрис первым делом провела несколько недель в изоляции от прессы, не давая интервью или пресс-конференции.

Назревал скандал: выборы на носу, а нам предлагают голосовать за человека, который прячется и отказывается отвечать на вопросы.

В конце концов Харрис согласилась на встречу с дружественным ТВ-каналом, CBS. Интервьюер был максимально симпатизирующим, Сложных и неприятных вопросов не было. Интервьюер не пытался переспрашивать и требовать ответа, когда Харрис переводила разговор на другую тему.

Но это ожидалось от дружественного левого канала.

Чего не ожидали, так это подлога. Вскоре после того, как интервью было записано, CBS выпустил короткий ролик-рекламу с заманчивыми кусочками, включая что-то про Израиль.

Ну, вы догадались. Когда вышло само интервью, все побежали смотреть, что там за полный ответ про Израиль. И оказалось, что ответ Харрис в ролике был не тем, что в интервью.

 

CBS обвинили в системной подделке и лжи, в том, что они фактически склепали несуществующее интервью из кусочков и пытались продать его американцам для того, чтобы помочь Харрис победить на выборах.

Народ потребовал, чтобы CBS либо предъявили настоящую полную запись интервью, либо хотя бы полный транскрипт.

CBS отказались. Без причин, просто отказались.

Они сказали, что редактирование интервью — стандартная процедура.

Здесь очень много интересного, сейчас просто набросаю главные темы.

С одной стороны, это правда, что редактирование неизбежно и полезно — эфирное время ограничено, и никто не хочет смотреть, как участники кашляют, чешутся, переспрашивают.

Но. Давайте провернем любимый трюк профессоров юрфаков и установим границы допустимого редактирования.

Представьте, что журналисты проводят интервью, потом заливают его в ИИ, пишут новый транскрипт передачи, и ИИ выдает им, на основании настоящего интервью, внешность, манеризмы, голос человека, но с абсолютно другими словами.

Надеюсь, мы все согласимся, что это — мошенничество и недопустимо.

А теперь начинаем двигаться вниз по уровню манипуляции, которому подвергли настоящий материал.

Ситуация 1. Гость нагло врет, интервьюер его ловит, гость позорно юлит, его опять ловят, ситуация патовая, гость признается, говорит правду — но редакторы вырезают всё произошедшее, и оставляют только вопрос и самую последнюю ремарку сегмента, где гость говорит правду, и получается, будто это и был его ответ.

Ситуация 2. Гость угрожает интервьюеру, хамит, кричит, бросает стул в окно — но редакторы всё это вырезают, и гость выходит на экране милым и обходительным.

Ситуация 3. Гость выражает какие-то общественно недопустимые идеи (ну придумайте, что вас больше всего триггерит), но редакторы всё это вырезают, и гость получается мейнстримным и даже скучноватым.

Ситуация 4. Гостю задают вопрос по профессиональным знаниям, гость признается, что не знает, это демонстрирует его полную профнепригодность, но редакторы всё это вырезают и говорят только, что гость — эксперт.

Ситуация 5. Гость — кретин, ему задают много-много вопросов, выбирают несколько, где ему случайно удалось не выглядеть кретином, и оставляют только их. Результат — он выглядит умным. Но если показать остальные вопросы, он будет выглядеть кретином.

Ситуация 6. Гостю задавали вопросы, но за камерой сидел его ассистент, который тут же печатал ответы на экран, откуда гость их считывал. Зрителям об этом ничего не говорили.

Ситуация 7. Гостю заранее дали список вопросов и ответов, и он их просто выучил наизусть, но зрителям об этом не сказали.

Ситуация 8. Гость сам дал интервьюеру список вопросов, на которые он согласен отвечать, а на все остальные он просто будет отказываться отвечать. Поэтому интервьюер даже не задает других вопросов, зная, что это бессмысленно.

Ситуация 9. Гость — кретин, причем косноязычный. Но редакторы вырезают его бэканье и мэканье, поэтому гость звучит гораздо мелодичнее, и это может обмануть тех, кто не вслушивается, но если внимательно слушать, то услышишь, что по сути он все равно говорит бред.

Ситуация 10. Гость очень некрасив, но редакторы находят такой ракурс и освещение, что на экране он кажется красивым. Редакторы знают, что многие избиратели клюют на красоту, и манипуляция картинкой может повлиять на их голос.

И можно продолжать.

Вопрос в том, в какой момент нашего скольжения по шкале от “это — точно мошенничество” до “это — легитимное редактирование” мы пересекаем невидимую черту.

Перешли ли ее редакторы CBS, когда они взяли ответ Харрис на один вопрос и прицепили его к другому вопросу, создав не существовавший разговор? И, конечно, убрав ее блеянье и бессмысленное хихиканье, убрав неответы и бормотание, убрав ее уход в безвозватный словесный астрал — короче, сделав из нее имидж разумного, здравомыслящего человека, которого не было в исходнике.

Если вы ерзаете на стуле со стоном, божэ, какие вы душные, ну подумаешь, что-то вырезали! — то вы очень ошибетесь.

Ибо это не просто интервью какой-нибудь актрисы.

И даже не интервью действующего политика.

Это — часть официальной федеральной избирательной кампании.

То, что здесь происходит, регулируется массивным набором федеральных законов.

В числе прочего, закон регулирует вещи вроде донатов в кампании кандидатов и устанавливает на них очень строгий и очень низкий потолок.

И закон признает, что донаты кандидатам могут производиться не только деньгами, но и натурой. Например, эфирным временем. Поэтому эти конкретные предвыборные интервью подлежат особому регулированию.

Мало, того, всё это происходит на сетевом ТВ и поэтому попадает под другой блок федеральных законов, о телекоммуникациях, все закона о выборах.

Наш регулятор коммуникаций, FCC, требует, чтобы вещатели оперировали “в интересах публики”, что включает в себя запрет на распространение ложной или вводящей в заблуждение информации. В какой момент манипуляции с интервью переходят эту черту и становятся ложной или вводящей в заблуждение информацией?

Это то, что мы обсуждали выше. Искромсать интервью, чтобы переделать косноязычную невежду Харрис в уверенного, знающего лидера — это вводит в заблуждение? Или просто улучшает качество программы?

В общем, Трамп подал в суд.

Иск требовал какие-то несказанные миллиарды убытков, что, конечно, глупость. Чего он на самом деле добивался — это публикации полного транскрипта интервью и, скорее всего, другой информации относящейся к интервью, вроде передавали ли ей заранее вопросы, поступали ли от нее какие-то требования, пыталась ли она заплатить за интервью или, наоборот, получить деньги за интервью, и так далее.

В общем, компания Парамаунт, хозяин CBS, решил заплатить $16 миллионов, чтобы закончить этот процесс.

Но не тут-то было!

Тут вступает в дело армия левых.

Дело в том, что еще прошлым летом хозяйка контрольного пакета акций Парамаунта, Шерри Рэдстоун, решила продать Парамаунт компании Skydance Media, созданной сыном основателя Оракла, Дэвидом Эллисоном. А сама Рэдстоун объявила, что после продажи уйдет из совета директоров.

А Дэвид Эллисон — правый. (Хотя тут тоже есть вопросы, ибо он в 2024 донатил Байдену. Но в целом он правый).

Поэтому Парамаут, а с ним и CBS, а с ней — и телепрограмма “60 минут”, редакторы которой создавали виртуальный имидж несуществующей интеллектуалки Харрис — они все попадают под каблук правого руководства.

А важный сетевой телеканал не может быть правым, потому что этого не может быть никогда.

Поэтому вас не удивит последняя теория левых: Парамаунт согласился заплатить эти деньги Трампу, потому что это была взятка — взятка за то, чтобы федеральный регулятор антимонопольного законодательства, FTC, разрешил эту покупку. Трамп, как Президент, назначает и увольняет руководителя FTC.

Якобы FTC нарочно задерживал одобрение покупки гигантской компании за $8 миллиардов, пытаясь выбить из Парамаунта $16 миллионов для Трампа.

Правда, эти $16 миллионов не пойдут лично Трампу — они пойдут на строительство президентской библиотеки.

Но кто там считает.

Кстати.

В декабре 2024 Трамп уже выиграл дело против другого сетевого телеканала, ABC News, получив по внесудебногму договору 16 миллионов долларов. Там он подал иск о клевете, потому что важный ведущий ABC, Джордж Стефанопулос, в эфире врал, будто Трамп был признан виновным в изнасиловании.

Это — ложь. В числе обвинений того дела был пункт “изнасилование”, и присяжные ОПРАВДАЛИ Трампа по этому пункту. Трамп был признан виновным по пункту “сексуальное насилие” (sexual abuse), а не “изнасилование” (rape).

Это может вам показаться неважным, но эти две статьи принципиально отличаются, и именно поэтому они обе были предъявлены в суде, и присяжные согласились с одним обвинением, но не вторым. Потому что это — не одно и то же.

“Изнасилование” в законе штата Нью-Йорк требует проникновения в тело. “Сексуальное насилие” — категория гораздо шире, она не требует проникновения, а включает, например, прикосновения.

Так вот, присяжные признали Трампа НЕ виновным в изнасиловании. Ведущий ABC, Стефанопулос, об этом знал. Это всплыло в документах дела. Ему об этом написали докладную записку. Он знал, но все равно сказал об этом с экрана.

Дело о клевете было довольно простым; единственное, что Трампу нужно было получить в расследовании — это внутреннюю переписку участников, чтобы доказать, что Стефанопулос не искреннее ошибался, a знал, что говорит неправду.

(В скобках: наш закон о клевете, среди прочих требований, содержит особый элемент для публичных лиц. Если ты решишь соврать о непубличном человеке, всё, что жертва должна доказать — это то, что ты был халатен, не установив правды. То есть, что ты действовал неразумно. Этот барьер легко преодолеть. Но если ты врешь о публичной персоне, то жертва должна доказать, что ты намеренно говорил неправду. Намерение — то, что у тебя в голове — гораздо труднее доказать, чем халатность. Я уже писала об этом; это — часть наших попыток защитить свободу прессы.)

Короче, в поединке Трампа с сетевыми телекомпаниями, счет теперь 2:0 в пользу Трампа.

Ждите новых теорий заговоров о том, как Трамп только что получил взятку от хозяйки Парамаунта в виде этого внесудебного урегулирования, и прочее.

Катя Литвак