«И вновь стихи – и край стола…»

Лиловое и белое, и царскую парчу

Губами неумелыми я в слово обращу.

А слово – то напишется,

то выпорхнет в окно.

Так под землёю движется

проросшее зерно.

Я исходила топотом, я уходила в плач,

Мне всё давалось опытом потерь,

а не удач.

Я слово так лелеяла, как розу

из стекла.

Сама его посеяла, да не уберегла.

Мой стих не стал работой,

Он был дурман, искус.

И долог был мой опыт.

И горек был на вкус.

Десять лет назад, 19 октября 2003 года, её земной путь оборвался. Из-за тяжелого заболевания она рано покинула этот мир – ей было всего 55 лет.

Как всякий  всерьёз занимающийся литературным творчеством человек, Наташа мечтала о книге своих стихов. Хотела увидеть их собранными под одной обложкой. Увы, этому не суждено было случиться…

После смерти Наташи мне передали, по моей просьбе, все её сохранившиеся стихи, включая отрывки и наброски. В этой груде бумаг, наряду с текстом, отпечатанным на машинке, было много написанного от руки, наспех: автору важно было ухватить и запечатлеть ускользавший образ, мелькнувшую мысль… Я получил уникальную возможность в ряде случаев проследить рождение стихотворения – от первого наброска до окончательного варианта. Это было интересно и поучительно. Но понятно, что приведение этой бумажной груды в более или менее приемлемый вид было делом отнюдь не простым.

К тому же, предстояло решить, что же мы (имею в виду родных и друзей Наташи) издаём: книгу её избранных стихотворений или же книгу, цель которой – как можно шире представить творчество этой незаурядной женщины? Остановились на втором варианте. Ведь, несмотря на публикации её стихов в прессе (в том числе и у нас в Сан-Франциско), эта книга, по сути, – первый серьёзный, «полноформат­ный» выход Наталии Литвиновой-Гринберг к читателю. И важно было как можно объёмней представить особенности её творческой манеры, те меты самобытного, которые мы видим в этих стихах. То, что мы улавливаем и творчески преображённые отголоски цветаевской интонации, и постоянное присутствие образов, связанных с музыкой, театром, живописью, литературой, и развитие булгаковских мотивов в поэме «Круги наши», и другие отличительные штрихи и чёрточки неповторимого стиля Наташи.

Пиши мне письма в форме сада,

Где зноя мёд, где в тишине

Резные листья винограда,

Их горько-влажная прохлада

Приснятся мне.

Пиши мне письма в форме ночи,

Где звёзд озноб, где поезда

Уже бессмысленно хлопочут,

Они разлуку нам пророчат

И мчатся в никуда.

Но мысль – твоей покорна власти.

Она минует твердь строки.

И в час, когда хочу прокляcть я,

Пиши мне письма в форме счастья,

По воле ночи и руки.

Книга «И я живу, не ставя сроки…» вышла в 2007 году. Тогда же состоялась ее презентация, в которой приняли участие сын Наташи, джазовый пианист и вокалист Дмитрий Гринберг, и известные певицы Люцина Козаченко и Сусанна Чубарян, которых связывали с ушедшей узы дружбы.­ Прог­­рам­му подготовила Полина Смотрич. Я вел тот вечер.

Наташа была очень незаурядным, ярким человеком, и оставила след в душах очень многих людей. Так что совсем не удивительно, что на презентацию ее книги стихов пришли более двухсот человек…

Тот яркий вечер запомнился многим.

Покуда сверчок-полуночник

Усердствует в синем углу,

Я буду вымучивать строчки,

Листки разбросав по столу.

Мы свидимся в далях поэмы,

Любимый мой, где же еще?

Очертим заливы и земли,

Промокнем вдвоем под дождем.

В скитаниях неутомимы –

Заблудимся в черной степи.

Мы счастливы будем, любимый!

Тебя я придумаю… Спи.

Ровно через десять лет после смерти Наташи, 19 октября 2013 года, я рассказывал о ней в салоне «У Инны» в Маунтин-Вью. Там, как всегда собрались люди творческие, восприиимчивые к подлинно талантливым произведениям. Забегая вперед, скажу: я очень рад, что им пришлись по душе стихи Наталии Литвиновой-Гринберг. Я считал, что уже завершил программу, а меня просили ещё и ещё читать стихи из Наташиной книги, задавали вопросы…

Мне показалось даже, что в начале встречи был момент какой-то ошеломленности: несмотря на то, что многие слышали о Наташе, а кто-то даже был с ней знаком, собравшиеся не ожидали, что это стихи такой силы, такой проникновенности, такой красоты.

Что же это за чудо – реальность?

Оборвав сновидений канву,

Попадаю в иную тональность

И в других измереньях живу.

На песке палестинской дороги

Грешный след мой. О Боже, опять

Обжигаю усталые ноги,

Пробираясь всем домыслом вспять.

Просыпаюсь в осенние будни,

В лабиринте, мозаике тем…

Запах стада, библейский и смутный:

Я опять на пути в Вифлеем.

Спасибо всем, кто пришел на этот вечер. Особая благодарность – его организатору Инне Трегуб.

Не сочтите за высокопарность, но для меня эта встреча – еще одно звено в цепочке событий, призванных сохранить память о Личности, жившей рядом с нами. Очень хочется, чтобы эта цепочка не оборвалась.

Как горько начинать разбег,

Чтоб быть отброшенной к истокам.

И я живу, не ставя сроки,

Мне чудится – не первый век…

Каким я чудом ныне здесь,

Откуда родом я – не знаю.

Я лица мертвых вспоминаю.

Далекий мыс – нездешний лес.

Текущих дней моих дела –

Не больше, чем чужая прихоть.

Но к ночи суматоха стихнет,

И вновь стихи – и край стола.

Поэты уходят, а стихи остаются, если есть люди, способные их оценить. В нашей общине, как показала жизнь, таких людей много, поэтому было бы очень хорошо провести большой вечер памяти Поэта. Памяти Наташи Гринберг. Если у вас есть идеи по поводу места проведения такого вечера – звоните или пишите нам.

Николай СУНДЕЕВ